Мусульманские идентичности, поколения и дискурсивная традиция ислама в постсоветской России

Глава 11 из книги «Традиции и инновации в современной России. Социологичский анализ интеракции и динамики». Под ред. А.Гофмана. Москва: РОСПЭН, 2008, С. 520-565

Гюзель Сабирова, к.с.н., доцент департамента социологии НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге

Введение: Изменяющиеся мусульманские идентичности в изменяющейся России

Абстрактно используемое словосочетание «мусульмане России» сложно поддается операционализации с академической точки зрения в силу ряда обстоятельств. Во-первых, по-прежнему спорными остаются критерии социологического выделения и подсчета мусульман. Во-вторых, в России проживают сообщества с разными этническими корнями и культурными традициями адаптации ислама. Речь идет не только, например, о существенном различии ситуации на Кавказе и в Поволжье, но и об этнокультурной неоднородности самих этих регионов, взятых в отдельности. Например, «татарский ислам» представлен также разными территориальными сообществами и идеями. В-третьих, российская имперская, а позже советская атеистическая политики особенным образом повлияли на то, каким образом легализовался публичный Ислам двадцать лет назад в России и каким образом трансформировались индивидуальные паттерны следования исламу. В-четвертых, доминирующие в СМИ и общественном мнении дискурсы исламского фундаментализма и терроризма формируют предвзятые фокусы интерпретации мусульманской практики «немусульманами» и активно участвуют в артикуляции того, чем является ислам или мусульмане сегодня. Кроме того, в современных обществах можно констатировать многообразие вариаций индивидуальных представлений о том, что значит следовать исламу; о том, каковы условия и последствия самоопределения себя как мусульманина/ки.

В силу этого, общую картину того, что собой представляют ислам и мусульманские идентичности в России, можно получить только через изучение отдельных практик, субъектов, пространств, текстов, маркируемых как исламские. В данной статье в качестве примера рассматривается конкретный кейс актуализации исламской традиции, а именно среди татарок Московского региона в пространствах специализированного исламского обучения5. Здесь происходит многомерное столкновение опривыченных образов мусульманскости, распространенных среди «этнических мусульман», и требований к мусульманской практике, озвучиваемых преподавателями или прописанных в учебной литературе. Женщины, которые составляют большинство в мечетях, вовлекаются в среду обсуждения различных представлений о том, что такое исламское знание и действие. Особенности структурирования практик посещения мечети и занятий по религиозному обучению женщин является непосредственным индикатором того, чем является или становится исламская традиция сегодня. Кроме того, интерпретации «женского вопроса» и «женский ислам» всегда сохраняли центральное место в дискуссиях и были индикаторами социальной направленности религиозной активности в разные времена. Географически данное исследование локализовано в регионе, который никогда не принадлежал к числу исламизированных, и скорее репрезентирует ситуацию аккомодации этнических меньшинств мусульманского вероисповедания в больших городах России.

В работе анализируются повседневные интерпретации исламской традиции в терминах и логиках индивидуальных жизненных историй, которые рассматриваются в контексте коллективно формируемых паттернов устной презентации мусульманской принадлежности в их межпоколенческой динамике. При таком подходе исламская традиция представляется не как пассивно трансформируемая извне, а как самореферирующаяся система.

Одно из положений данной работы, которое предполагается раскрыть, заключается в том, что объяснение тенденций трансформации смыслов мусульманской принадлежности влиянием обстоятельств «секулярного» общества или повышением ресурсности религии в постсоветский период не является исчерпывающим. Большое значение имеют индивидуальные биографически укорененные стратегии поиска, принятия и легитимации своего представления (реализуемого на практике) о том, что значит быть мусульманином(кой). А наблюдаемые извне фрагментация или плюрализм практик (иногда конфликтующих между собой) зачастую отражают закономерности структурирования индивидуальных биографических линий в современных обществах.

1. Дискурсивная традиция ислама и биографический нарратив.

Исламская традиция и обучение

Говоря о «Традиции Ислама», зачастую подразумевают разные аспекты: (1) устои классического ислама или (2) традиции локального ислама, бытовавшего в течение долгого времени в том или ином регионе. Эти два представления о Традиции в разные времена и на разных территориях то усиливались, то ослабевали, определяя два основных механизма распространения и укоренения ислама, а именно: (1) формирование над-этнических и над-территориальных сообществ; (2) бесконфликтная адаптация к локальным обычаям. Передача и воспроизводство исламского знания происходит через постоянный диалог и обсуждение различных представлений об исламе: ученых или «обыкновенных» мусульман. После «Золотого века», который считается идеалом исламского обустройства жизни и недостижимой идеей в современных обществах, можно говорить лишь об обсуждении и приближении к этой модели. То есть, повседневная реальная практика — это повседневная работа по приближению к идеальному образу мусульманина.Несомненно, знание и следование традиции ислама, базирующейся на канонических текстах — Коране (и, иногда, Сунне), остается нормативным. Активность по изучению этих текстов является определяющей для освоения исламской этики; соответственно, владение знанием обязывает действовать. Поэтому обучение (образование) и распространение знания является обязанностью мусульманина, а концепции знания занимают одно из центральных мест.

Множество публикуемых трудов и пособий (по преимуществу разных зарубежных исламских авторитетов), в которых возникает иногда несовпадение интерпретаций, создает ситуацию необходимости принятия решения о том, чему ты как мусульманин следуешь. Большую роль в этом играют мусульманские сообщества и исламские авторитеты, которые влияют или через свои публикации, коллегиальные органы, решающие те или иные вопросы, или напрямую через издаваемые фетвы. И это создает специальную среду коммуникации, в которой важную роль играет устность.

Вышеупомянутая дихотомия лежит в основе другого аналитического различения в академической литературе: «книжного» (высокого, городского, ученого, интеллектуального) и «народного» (низкого, деревенского, бытового, популярного) ислама. Подспудно (а иногда и целенаправленно) выстраивается иерархия, в которой первое оказывается более значимым, продвинутым. Ученый, интеллектуальный ислам оказывается ответственным за сохранение и поддержание Традиции и фактически берет на себя роль того, кто решает, соответствует ли та или иная практика «бытового» ислама исламской традиции. Соответственно, так называемые «культурные», «этнические», «номинальные» мусульмане оказываются вне рассмотрения исламоведов, а социологи и антропологи определяют природу их самоотнесения к исламу, прежде всего как этническую, семейно-родственную или любую другую социальную идентификацию, или же как морально-этический выбор. Определяя религиозность по стандартным параметрам, таким как «знание / эмоциональное отношение / поведение», социологи зачастую недооценивают роль «обыкновенных» мусульман в воспроизводстве исламской традиции.

В данной работе мусульманская принадлежность рассматривается в первую очередь как практика причастности к нарративной и дискурсивной традиции ислама. При таком подходе важным оказывается не уровень религиозности как таковой (выражаемый, как правило, количественными показателями), а формы и механизмы включения в нарративную традицию ислама и активности в ее трансформации. Рассмотрение ислама как дискурсивной традиции открывает перспективы в изучении повседневных структур «мусульманское™» и преодоления стигматизирующего или апологизирующего дискурса относительно ислама в современных обществах. «Мусульманскость» понимается в данном случае как совокупность качеств, через артикуляцию или проживание которых воспроизводится принадлежность к исламской дискурсивной традиции.

Читать всю статью со всеми сносками и ссылками в PDF: