Конструирование американского ислама: гендер, авторитет и традиция в пригородах Чикаго

Обзор дисертации Джастин Хоу «Конструирование американского ислама: гендер, авторитет и традиция в пригородах Чикаго» (Justine Howe, The Construction of American Islam: Gender, Authority, and Tradition in Suburban Chicago, Northwestern University. 2013. 230pp.)

Диссертация Джастин Хоу детально рассматривает искусство риторического и идентичностного сплавления категорий «американского» и «мусульманского», используемое одним фондом в пригородах Чикаго. Фонд Александра Расселла Вебба был создан в 2004 году восемью мусульманами, в основном иммигрантами второго поколения, в качестве альтернативы многим мечетям чикагского региона. Основатели разделяли страхи современного мусульманского сообщества о том, что мечети стремятся законсервировать культурную специфику стран происхождения их прихожан, вместо того чтобы заниматься мусульманской верой и практиками. Фонд Вебба отстаивает «чистый» или «настоящий» ислам в противоположность «культурному» исламу, но Хоу обнаруживает, что на самом деле его члены стремятся заменить арабское и/или южноазиатское культурное доминирование в мечетях на американскую культуру, определяемую ими через ценности белого среднего класса.

Методология Хоу представляет собой нечто среднее между классической этнографией сообществ и текстуальным анализом. Она собирала данные в течение полутора лет, наблюдая за уроками и внеклассными занятиями в Фонде Вебба, а также проведя тридцать глубинных интервью с работниками Фонда. Хоу посвящает свой анализ тому, как изучаемые субъекты работают с текстами и как взаимодействуют друг с другом по поводу этих текстов. Она прослеживает логику их интерпретаций, фиксирует идеологии, и связывает их мысли с широким спектром мусульманских подходов к священному писанию и традиции. Её двойственный интерес к идеологическим течениям и вместе с тем к жизненному опыту придаёт работе актуальность как в теоретическом, так и в эмпирическом плане. В первой главе диссертации описывается её вклад, в последующих главах Хоу представляет свой материал. Её основной тезис: участники программ Вебба, пытаясь выстроить «неразрывную» американо-мусульманскую идентичность, в действительности воспроизводят многие классовые, расовые и аутентичностные иерархии посредством своих интерпретаций «мусульманского» и «американского».

Во второй главе Хоу рисует отображение этих иерархий в географии пригородов Чикаго, детализируя сложную символику расы и класса, ассоциированную с разными частями города и его предместий. Веббовская концепция американской культуры недвусмысленно опирается на нормативность пригородной гетеросексуальной нуклеарной семьи среднего класса со всеми заключёнными в ней неравенствами. Основная миссия Фонда – проповедовать совместимость потребительства среднего класса с исламскими ценностями; Фонд проводит такие мероприятия как лыжные прогулки и туристические походы отцов с дочерями. В этом пригородном ландшафте этнические анклавы недавних иммигрантов и иммигрантского рабочего класса представляются подозрительными и неаутентичными, как и мечети центра города, посещаемые в основном чернокожими. Те и другие символизируют сомнительную мусульманскость и маргинализованную американскость, против которых направлена миссия и идентичность Фонда Вебба. Его программа американо-мусульманской идентичности проявляется и в выборе религиозных лидеров, таких как доктор Умар Фарук Абд-Аллах. Он получил учёные степени в элитных американских университетах, но также провёл много лет на Ближнем Востоке. Доктор Абд-Аллах носит традиционные «восточные» одеяния и приправляет речь арабскими фразами; его эклектичный символизм отражает тот «мусульмано-американский» акцент, который Фонд Вебба стремится усилить.

В третьей главе раскрывается то, как для этой акцентировки используется интенсивная работа по интерпретации мусульманских текстов, особенно Корана. Хоу описывает эпизоды веббовских занятий по Корану, где делается сильный упор на индивидуальные усилия по интерпретации Корана, по соотнесению текста с современными социальными проблемами и поиску подтверждений в различных классических и модернистских источниках. Выявляя модернистскую линию в веббовских интерпретациях, Хоу отсылает к определению либерального ислама по Ч. Курцману (Charles Kurzman, Liberal Islam: A Source Book, New York: Oxford University Press, 1998): «Термин «либеральный» полезен для описания веббовской экзегезы Корана, поскольку участники напрямую вовлечены в проект его примирения с американским либерализмом, в частности, религиозным плюрализмом» (с. 103). Интерпретативные практики вращаются вокруг поиска креативных решений проблемы примирения и тем самым подкрепляют допущение о том, что правильно интерпретированный Коран полностью совместим с секулярными гуманистическими ценностями. Поэтому члены Фонда Вебба находят Коран понятным и простым для интерпретации во всех случаях, когда текст умещается в эти рамки (например, в стихах, восхваляющих межрелигиозный мир), но более сложным, когда не умещается (например, в стихах, оправдывающих избиение жён). В последних случаях веббовские инструкторы отсылают к принципу асбаб аль-нузул, который подчёркивает необходимость понимать этические принципы Корана в контексте откровения. Интерпретации могут отсылать к индивидуальной логике или классической традиции, смотря чьё объяснение более комфортно.

В Фонде Вебба интерпретация служит обороне против двух сконструированых Других. Первые – это мусульмане, чья интерпретация ислама воспринимается веббовцами как противоположная их собственной, те, кого они группируют под терминами «ваххабиты» и «салафиты». Как многие сконструированные Другие, салафиты – то есть модернисты-исламисты – являются не чётко определённой группой, но призрачным антитезисом, который структурирует веббовское осмысление и подтверждение их проекта сопротивления. Хоу точно идентифицирует в этом проявление дихотомии «хороший мусульманин – плохой мусульманин» по Махмуду Мамдани (Mahmood Mamdani, Good Muslim, Bad Muslim: America, the Cold War, and the Roots of Terror, New York: Pantheon Books, 2004). Несмотря на расплывчатое определение, Хоу выявляет веббовский контрольный тест на идентификацию салафитских «плохих мусульман»: они против гендерного равенства, они создали дихотомию халяль/харам, доминирующую в чикагских мечетях, и они осуждают суфийские практики как вредные новшества. Со своей стороны Фонд Вебба пропагандирует гендерное равенство, «серые зоны» в исламском праве, и возрождает инспирированные суфизмом практики, такие как регулярные собрания-«маулид». Но веббовские методы и мотивации на самом деле удивительно похожи на салафитские, или, если брать шире, модернистские фундаменталистские проекты. Фонд Вебба видит свою миссию в очищении ислама от разного рода загрязняющих примесей, в возвращении к модели ранней общины верующих времён Пророка Мухаммада.

Фонд Вебба также спорит с исламофобией окружающего мира, которая склонна слышать только «плохих мусульман». Веббовская реакция на исламофобию напоминает кризис авторитета у мусульман после 9/11, описанный у Зарины Грюал (Zareena Grewal, Imagined Cartographies: Crisis, Displacement and Islam in America, University of Michigan-Ann Arbor dissertation, 2006). Когда политики и популярные СМИ нападают на ислам, то простые мусульмане, не особо искушённые в деталях коранической экзегезы, вынуждены участвовать в сложных интерпретативных практиках, чтобы формировать контр-нарратив против исламофобов и пугающих салафитов (чьи акции также объявлены исламофобскими) – нарратив, который должен объяснить их религию им самим и окружающему миру.

Этот проект интерпретации много значит для повседневной жизни членов Фонда Вебба с её балансом культурных и религиозных предписаний. В главе 4 демонстрируется этот баланс на примере веббовских занятий по фикху. Фикх – это широкий спектр интерпретаций религиозного права (шариата), основанного на текстах Корана и хадисов. В начале главы Хоу описывает, как на этих занятиях пытаются защитить шариат от мощного антишариатского дискурса популярных СМИ и политиков. В отрицании того, что шариат противоположен американским ценностям, некоторые члены Фонда заходят так далеко, что предлагают считать американский патриотизм религиозным долгом согласно шариату. Занятия по фикху выступают как способ осмыслить шариат для тех мусульман, что часто слышат обвинения в его адрес по ТВ, прежде чем углубиться в его смысл для своей ежедневной вероисповедной практики.

Исследуя содержание курса фикха, Хоу следует Камбизу Ганеа-Бассири с его понятием нормативности и фокусом на «тройственных отношениях межд индивидом, общиной и Богом» (с. 134; см. Kambiz GhaneaBassiri, “Religious Normativity and Praxis among American Muslims,” Cambridge Companion to American Islam, ed. Omid Safi and Juliane Hammer, Cambridge: Cambridge University Press, 2013). Хоу специально выделяет «производство нормативности» (с. 134) вокруг богослужения и межличностных отношений. На примере молитвы она демонстрирует весь спектр интерпретативных стратегий. На одном конце – «традиция» по определению Талала Асада, согласно которому люди выстраивают «правильные» позиции на основе соотнесения традиции, ортодоксии и авторитета (Talal Asad, The Idea of an Anthropology of Islam, Washington, DC: Center for Contemporary Arab Studies, Georgetown University, 1986). На другом конце спектра – подбор ad hoc цитат из текстов или классических теорий, подкрепляющих конкретный жизненный опыт. Если отступление от догмы носит всеобщий и приемлемый характер, то развивается нормативная гетеродоксия. В области межличностных отношений позиция Фонда Вебба противоположна вышеупомянутой дихотомии халяль/харам, продвигаемой салафитскими лидерами локальных мечетей. Салафиты видят в исламе ясное и всеобъемлющее руководство как для личной жизни, так и для экономической и политической системы. Фонд Вебба отвергает это, подчёркивая, что классическая традиция порождает право, уважающее культурную специфику и в то же время отождествляющее себя с оригинальным духом религии. Хоу проницательно указывает на то, что веббовские индивидуальные интерпретации Корана на самом деле зеркально отражают салафитские практики: «Исламисты предпочитали отвергать здание классической исламской учёности, конструируя свою концепцию щариата на базе непосредственного чтения Корана и особенно хадисов… На веббовских занятиях настаивают, что фикх необходим для приспособления к культуре, и это во многих отношениях противоположно исламистской задаче сделать шариат фундаментом политики и общества. В то же время убеждение веббовских студентов в том, что их собственный авторитет достаточен для интерпретации права, показывает, что их подход к фикху коренится в тех самых дискурсах, которые они критикуют» (с. 149).

Борясь с кризисом авторитета между индивидами и классически образованными учёными, веббовцы строят свою повседневную жизнь вокруг развития доброго характера и близких отношений с Богом. Они делают упор на гибкости, собственном мнении и плюрализме, пропагандируя универсальную этическую систему, пересекающуюся с иудео-христианской традицией. Таким образом, участники приходят к сплетению индивидуального опыта, политического дискурса и исламской традиции в своём понимании.

В главе 5 Хоу исследует женский книжный клуб как место рефлексии и идеологического формирования. Она объясняет, как женщины-участницы «вычитывают свои повседневные проблемы и тревоги о будущем американского мусульманского сообщества в каждой книге, о чём бы она ни была» (с. 156). Книжный клуб – священное место для американской женщины среднего класса, «где протестантская теология пересекается с консюмеризмом» (с. 176). В исследуемом случае женщины отделяют себя от менее культурных мусульманок как внутри Фонда Вебба, так и внутри всего сообщества. Клуб становится местом, где американские мусульманки рассказывают о своей жизни в связи с прочитанными книгами. Обычные темы бесед – теории о 9/11 и его влиянии на мусульманскую общину, а также переосмысление своего национализма и американского патриотизма. Гендер и сексуальность также выступают как проверочный тест на отделение «хороших» мусульман от «плохих». Женщины в клубе высмеивают носительниц менее просвещённого взгляда на гендер, даже когда обсуждают своё собственное отношение к феминизму и стратегиям сопротивления в мечетях – от реформистской до отвергающей.

Диссертацию Хоу можно читать как атлас, картографирующий социальные, идеологические и духовные пространства изучаемого сообщества. Взятая в целом, она вносит важный вклад в изучение проекта либерального ислама среди американских мусульман. Хоу выявила, что Фонд Вебба самоопределяется в противостоянии салафитам, но разделяет с ними фундаментальные идеологические и методологические тенденции. Обе группы стремятся к идеальному, чистому исламу, максимально близкому в моральном и социальном отношении к изначальной общине верующих. Обе группы опираются на непосредственную, индивидуальную интерпретацию Корана, не прибегая к классической традиции. Различие между ними – не в модернистской идеологии или интерпретативной методологии, а в выводах. Фонд Вебба стремится к интеграции с американским белым средним классом. Даже его реакция на исламофобию глубоко американская: члены Фонда осуждают мусульман, чьи действия и идеологии предположительно питают исламофобию, но очень мало говорят об экономических, политических и идеологических мотивациях исламофобов, которые не слишком связаны с исламом и мусульманами.

Эман Абдельхади, факультет социологии Нью-Йоркского университета

Оригинал обзора на dissertationreviews.org.