Татарские джадиды о соотношении религиозных и светских налогов. Ислам Зарипов

(Статья опубликована в Ученых записках Казанского университа, т.156, кн.4, “Гуманитарные науки”, 2014. См. оригинал в PDF ниже.)

В последние годы заметно ощущается усиление роли религиозного фактора во многих сферах жизни человека и общества. В связи с этим особенную актуальность сегодня приобретают вопросы соотношения положений религиозного права с законодательными нормами секулярных стран. Хотя для многих зарубежных учёных эта проблема достаточно нова, татарские джадиды — религиозные реформаторы конца XIX — начала XX в., жившие в условиях немусульманской страны с быстроразвивающимся капитализмом, — ещё тогда предложили пути гармонизации положений мусульманского права с действующими законами и положениями Российской империи.

Значительное место в их исследованиях занимают вопросы экономической деятельности. Вместе с рассмотрением проблем ростовщичества и банковской системы, сбора и распределения милостыни в современных условиях татарские джадиды обсуждают вопросы соотношения выплат, предусмотренных мусульманским правом, и налогов, установленных российским правительством.

В соответствии с положениями классического мусульманского права можно выделить следующие категории налоговых выплат:

• закят (араб. — очищение) — один из пяти столпов ислама, ежегодный налог, взимаемый с совершеннолетних дееспособных мусульман, обладающих необходимым минимумом установленных средств (нисаб), в пользу нуждающихся единоверцев и других утверждённых Кораном категорий лиц;

• ‘ушр (араб. — десятина) — налог с продуктов земледелия; может означать также торговую пошлину с иностранных купцов и любые торговые сборы с мусульман помимо закята;

• хумс (араб. — пятая часть) — одна пятая часть военной добычи, направляемая на социальные нужды; может также включать ряд других сборов и пошлин, например налог с добытых природных ресурсов;

• джизъя — ежегодная подушная подать с проживающих на территории мусульманского государства иноверцев в качестве платы за оказываемое покровительство; от её уплаты были освобождены женщины, дети, старики, нищие, рабы, а также (до начала VIII в.) монахи;

• харадж — поземельный пропорциональный налог на земли, доставшиеся мусульманам по мирному договору (см. [2, с. 78, 298, 303-305]).

Для мусульман России рассматриваемого периода актуальность представляли только закят и ‘ушр, а также садака — добровольное пожертвование на различные благотворительные цели. Однако при исследовании порядка их сбора, распределения и соотношения с правительственными налогами татарские джадиды рассматривали положения мусульманских первоисточников, практику первых поколений мусульман и средневековых правоведов в отношении всех видов религиозных налогов, в том числе хумса, джизъи и хараджа.

Все эти налоги, а также иные доходы мусульманской общины должны были централизованно концентрироваться в казначействе байт аль-маль (араб. — дом имущества) и оттуда распределяться на различные государственные и социальные нужды.

Хотя в Российской империи и не существовало законодательных механизмов, регулирующих выплату мусульманских религиозных налогов, верующие самостоятельно передавали закят, ‘ушр, а также различные виды садаки в приходскую общину и мусульманские благотворительные общества, появившиеся в конце XIX в. Вместе с этим мусульмане России были обязаны выплачивать правительственные налоги. Такое, по сути, двойное налогообложение вызвало споры в среде просвещённой татарской интеллигенции, одинаково хорошо разбирающейся как в исламе, так и в европейском и российском праве. В конце 1915 г. вопрос о соотношении налогов был публично поднят в общественно-литературном журнале «Шура» — ведущем татарском издании начала XX в. Издание публикует письмо некого Ахмеда Амирова, в котором он обращается как к редакции журнала, так и ко всем читателям с просьбой выразить свои мысли в отношении этой проблемы. Автор письма пишет: «Являлся ли сбор закята и ‘ушра в казну байт аль-маль во времена Пророка требованием шариата, или же это вызвано историческими условиями того времени? Считались ли эти сборы в казну налогами или они были обусловлены другими причинами? Если же они относились к налогам, то, выплачивая сегодня в России все земельные и промышленные налоги, не будет ли излишним вместе с ними отчислять ещё закят и ‘ушр? Не будет ли это притеснением крестьян и коммерсантов, которые не получат никакой прибыли, если после выплаты всех необходимых налогов отчислят ещё закят и ‘ушр.

В первом январском номере «Шуры» за 1916 г. выходит большая статья Закира Аюханова (1889-1961) «Закят и доходы ислама» (3. А.), в которой выпускник каирского университета и преподаватель оренбургского медресе «Хусаиния» представляет свой взгляд на поставленную проблему. Отметим, что 3.Аюханов отрицал логико-рационалистические методы мусульманского права, в частности суждение по аналогии (кыяс), и являлся сторонником буквального понимания первоисточников и практики первых поколений мусульман с учётом исторических условий их времени. Более подробное изложение его методологии было представлено нами в публикациях «Закир Аюханов и проблемы захиритской методологии в татарском богословии начала XX века» и «Альтернативный путь татарского религиозного реформаторства».

3.Аюханов с самого начала обозначает свою приверженность вышеописанной методологии, указывая, что представленное исследование является его личной точкой зрения, оно основано на анализе первоисточников и не отражает воззрений той или иной богословско-правовой школы (мазхаб) мусульманского права. Он также отмечает, что осмелился представить свои рассуждения широкой общественности не с целью претензии на истину, а желая вызвать дискуссию по важной и актуальной проблеме.

Далее учёный анализирует положения о различных налогах и сборах, описанных в мусульманских первоисточниках. Он разделяет их на две категории: возлагаемые на мусульман, к которым относит закят и ‘ушр, и возлагаемые на немусульман — джизья и харадж.

Рассматривая положения о закяте, 3. Аюханов отмечает, что, хотя Коран содержит в отношении него лишь обобщённые (муджаммалъ) положения, подробное разъяснение этого столпа ислама даёт пророк Мухаммад. В частности, татарский богослов указывает, что в достоверных (сахих) сообщениях чётко и ясно говорится о восьми вещах, облагаемых закятом, к которым относятся золото, серебро, пшеница, ячмень, финики, верблюды, овцы и коровы; о нисабе минимальном количестве их обладания, необходимом для выплаты закята, а также о размере выплат. Учёный особо подчёркивает, что взимание закята со всех других видов товаров и продуктов питания не было узаконено «Святым Законодателем» — пророком Мухаммадом, они не облагались им в раннюю «Благословенную эпоху» ислама (‘асру саада). Он также указывает, что, хотя в окружении Мухаммада и было достаточно много крупных торговцев, ни один предмет торговли не облагался закятом, при этом он отмечает необходимость выплаты с них добровольной садаки, не имеющей установленного размера и определяемой самим торговцем.

В вопросе распределения закята 3. Аюханов объединяет указанные в 60-м аяте 9-й суры восемь категорий закятополучателей в три условные группы. Первая выделенная им группа — это нуждающиеся, к которым он относит бедняков, неимущих, должников, путников и рабов, упомянутых в кораническом аяте. При этом необходимо отметить, что татарский учёный, помимо непосредственной материальной помощи данным категориям людей, считает возможным и важным направление закятных средств на строительство и содержание детских домов, приютов для одиноких и создание благотворительных обществ. Заметим, что данная точка зрения и сегодня отрицается многими традиционалистами, которые допускают только непосредственную передачу закята нуждающимся.

Ко второй группе распределения закята богослов относит расходование «на пути Всевышнего». При этом в её трактовке он также противоречит многим традиционалистам, считая возможным направлять закятные средства на строительство и содержание общественных учреждений, таких как библиотеки, мечети, школы, больницы, дороги, мосты, колодцы и др., а также на содержание персонала этих объектов.

Рассмотрев эти группы, учёный резюмирует, что цель закята заключается в удовлетворении общих потребностей всего мусульманского сообщества, включающих как помощь нуждающимся, так и общественно значимые проекты. При этом он отмечает, что направления распределения закята не ограничены только указанными категориями и могут быть расширены в зависимости от насущных потребностей общества. В качестве примера учёный приводит возможность строительства и содержания приюта для бездомных, оружейного завода и других государственных и социальных объектов.

Третья выделенная 3. Аюхановым группа включает кораническую категорию «работающих над этим». Богослов считает, что выделение данной категории в Коране указывает на обязательность централизованного сбора и распределения закята.

В отношении другого налога, возлагаемого на мусульман, — ‘утр — учёный разделяет точку зрения средневековых правоведов Ибн Лайли, Суфьяна Ас-Саури, Ибн Аль-Мубарака, Ибн Хазма, считая необходимым выплату ‘ушра с продуктов земледелия, урожай которых превысил 409,5 кг. При этом он также отмечает необходимость централизованного сбора и распределения ‘ушра.

Рассматривая налоги, возлагаемые на немусульман, 3. Аюханов выделяет джизъю, установленную 29-м аятом 9-й суры Корана. Учёный указывает, что, хотя в данном аяте говорится о взимании джизъи с «людей Писания» (ахлъ аль-китаб) — христиан и иудеев, находящихся под покровительством мусульман, практикой пророка Мухаммада была продемонстрирована возможность её взимания и с представителей других религиозных воззрений, в том числе и с язычников. При этом богослов отмечает, что этот налог возлагается только на совершеннолетних и дееспособных мужчин и не взимается с женщин, детей и стариков.

3. Аюханов считает, что различия в установлении размера джизъи, существовавшие в практике пророка Мухаммада и халифа ‘Умара, указывают на необходимость его частного определения в каждом конкретном случае с учётом материального положения налогооблагаемых обществ. Такой же точки зрения он придерживается и в отношении джизъи, выплачиваемой при заключении мирного договора, аргументируя это мнение практикой ранней эпохи ислама. Этот же подход, по мнению учёного, должен применяться и при определении размера таможенных сборов. Богослов считает, что, хотя положения о них и существуют в первоисточниках, их размер не был установлен «Святым Законодателем» и поэтому определяется в зависимости от товара и социально-экономических обстоятельств.

Обращаясь к положению о военной добыче (ганима), 3. Аюханов отмечает, что коранические слова «Аллаху пятая часть» [5, 42:8] разъясняются в продолжении этого же аята и означают «посланнику и родственникам, и сиротам, и бедным, и путнику», то есть её передачу на общественные нужды. При этом он указывает, что слова «посланнику и родственникам» не обозначают содержание на эти средства рода пророка Мухаммада, как это понимают шииты, и отмечает, что ту пятину военной добычи, которую получал сам пророк Мухаммад, он также расходовал на нужды мусульманской общины.

Новаторским представляется взгляд учёного на оставшуюся часть военной добычи, которая, согласно традиционной точки зрения, отходит воинам. 3. Аюханов же считает, что в первоисточниках не существует указаний, свидетельствующих об обязательности этого. Положение коранического аята, по его мнению, указывает на обязательное отчисление как минимум одной пятой части военной добычи в пользу казны, но ничего не сообщает о том, что необходимо делать с оставшимся. Приводя в пример практику самого пророка Мухаммада и халифа ‘Умара, которые уменьшали передаваемую воинам часть добычи в зависимости от обстоятельств и их потребностей, татарский учёный считает, что военная добыча (ганима) должна расходоваться на общественные нужды, в число которых входит и обеспечение воинов. Он также обращает внимание на тот факт, что во времена Мухаммада воины должны были самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым, в том числе оружием и припасами, на что и расходовалась большая часть получаемой ими добычи. Богослов также указывает, что в раннюю эпоху ислама не было необходимости сохранения материальных ценностей в общей казне, так как большинство общественных расходов и помощь нуждающимся осуществлялись за счёт индивидуальных добровольных пожертвований — садаки. Таким образом, пятая или большая часть военной добычи, как считает учёный, должна централизованно аккумулироваться в казне байт алъ-малъ для дальнейшего использования на общественные нужды и поддержку нуждающихся.

Интересным представляется также мнение 3. Аюханова о том, что недвижимое имущество, в том числе и земля, на завоёванных территориях не может переходить в частную собственность воинов и передаётся казне. Что же касается имущества, получаемого мусульманами от иноверцев мирным путём (фай ’), то оно, по мысли татарского учёного, в соответствии с положениями Корана должно полностью отходить казне и не может даже частично присваиваться каким-либо человеком, оставаясь общественной собственностью.

Таким образом, можно сказать, что 3. Аюханов выделяет два важных положения о налогах, указанных в мусульманских первоисточниках: (1) централизованный сбор и распределение и (2) расходование на государственные и социальные нужды. В условиях жизни мусульман Российской империи начала XX в. эти два положения, по его мнению, реализуются правительственными налогами, и поэтому они полностью заменяют религиозные. Отмечая тот факт, что российское правительство расходует налоговые сборы не на все указанные в мусульманских первоисточниках направления, а лишь на некоторые, богослов

считает достаточным реализацию хотя бы одного из них для того, чтобы выплата стала закятом. Полагая на основе этого, что закят вполне соответствует промышленному налогу, а ‘ушр — земельному, учёный пишет: «Выплачиваемые в государственную казну мусульманами России налоги считаются закятом и ‘ушром, так как их расходование направляется на указанные общественные нужды». В случае же, если размер светских налогов меньше размера закята, то, по мысли 3. Аюханова, верующие могут самостоятельно выплатить оставшуюся сумму на благотворительные проекты по своему желанию.

Такая крайне новаторская позиция 3. Аюханова вызвала негодование в мусульманском сообществе страны, причём не только в среде консерваторов (кадимистов), но и среди сторонников реформаторства (джадидов), которые видели в религиозных налогах единственный источник финансирования конфессиональных и национальных институтов в России. Редакция журнала «Шура», а скорее всего сам бессменный главный редактор — выдающийся религиозный и общественный деятель, будущий муфтий Центрального Духовного Управления мусульман Внутренней России и Сибири Ризаэтдин Фахретдин (1859-1936), — сразу же после публикации статьи 3. Аюханова отмечает, что было представлено частное мнение молодого учителя, основанное на его собственном понимании первоисточников, и призывает учёных указать на его ошибки и высказать свою точку зрения на важные вопросы соотношения религиозных и светских налогов. Во многих своих работах и публикациях Р. Фахретдин неоднократно высказывался о необходимости создания мусульманских благотворительных обществ, которые бы аккумулировали все религиозные выплаты мусульман, такие как закят, ‘ушр и различные виды садаки, распределяя их среди нуждающихся и направляя на реализацию социальных проектов мусульманской общины, например на строительство и содержание национальных школ, больниц, приютов, мечетей и других объектов мусульманской инфраструктуры.

Ещё задолго до выхода статьи 3. Аюханова представители движения религиозного реформаторства в полемике с консерваторами отстаивали шариатскую легитимность распределения закятных средств на развитие и поддержку национально-конфессионального образования, которое, как известно, не имело какой-либо поддержки со стороны имперского правительства и полностью финансировалось самой общиной. Поэтому ярый сторонник данного направления распределения закята Габдулла Буби (1871-1922) считает идеи 3. Аюханова не только противоречащими духу мусульманского права, но и подрывающими всю систему национально-конфессионального образования, так как приравнивание выплат правительственных налогов к закяту полностью лишает его финансирования. По мнению Г. Буби, при выводе богословско-правовых заключений (фете) необходимо учитывать принцип полезности для развития мусульманской общины, который был полностью проигнорирован 3. Аюхановым. Он также отмечает, что все прописанные в Коране направления распределения закята относятся только к мусульманам, на что указывает выделение в отдельную категорию «привлечение сердец» (мулляфат алъ-кулюб).

С критикой 3. Аюханова также выступает известный богослов-реформатор Муса Джаруллах Бигиев (1873-1949) в первой части своей работы «Закят», опубликованной в 1916 г. в Петрограде.

Богослов начинает с того, что сравнивает обозначенную проблему с евангельской историей, в которой фарисеи задали Иисусу Христу вопрос о позволении давать подать кесарю (Мф. 22:15-22). Он отмечает, что, хотя все милостыни согласно закону Христа являются добровольными, «мудрый посланник Бога Иисус» говорит: «Кесарю — кесарево, а Богу — Богово», призывая таким образом разделять правительственные налоги и установленную религией милостыню.

Учёный уверен, что правительственные налоги не отменяют закят и другие религиозные сборы. По его мнению, это абсолютно разные виды выплат, которые не являются взаимоисключающими. Он даже считает неприемлемым называть «такие сокровенные институты мусульманства, как закят, ‘утр, хумс» словом «налог». Богослов замечает, что в любом государстве, независимо от вероисповедания, в прошлом и настоящем всё население облагается налогами, которые мусульманские правоведы обозначают специальным, отличным от закята термином «дариба» или «наиба». Он поясняет, что закят -это в первую очередь поклонение Богу (‘ибада), предписанное только мусульманам, а налог — это плата за какое-то право, за возможность получения какой-либо выгоды, независимо от вероисповедания. М. Бигиев пишет, что «земельный налог — это резервный запас для земли, законная и разумная обязанность, установленная за пользование землёй. Торговый налог — это резервный запас для права, законная обязанность, установленная за пользование общественным правом в государстве. Средства, идущие на оплату одного из прав, одной из выгод, никоим образом не могут стать занятом. В закяте средства должны быть чистыми, то есть не выплачиваемыми за право или выгоду».

Мыслитель считает институт мусульманской милостыни главным инструментом воспитания в людях милосердия и чувства сострадания. Именно благотворительность, по его мнению, сохраняет имущество человека и приносит ему изобилие, берёт под защиту его благосостояние. Будучи современником первой мировой войны, М. Бигиев призывает все средства и усилия направить на оказание помощи беднякам и воспитание сирот, только в этом он видит спасение и благополучие всего человечества.

Богослов призывает мусульман учредить общинные казначейства байт алъ-маль или исламские банки, которые будут аккумулировать средства, собранные от вакфов1, завещаний, поступлений от исламских обрядов и закята «в виде пятой части дохода, десятины, полдесятины, четверти десятины» и направлять их на потребительские ссуды и благотворительность, а также на инвестирование торговли и предпринимательства.

Таким образом, татарские джадиды имеют разные подходы к вопросу соотношения светских и религиозных налогов, однако все они считают обязательным выплату правительственных налогов, установленных государством.