Ответ А.Космарского на рецензию Д.ДеВиза

Мы публикуем ряд материалов, которые связаны с опубликованной недавно издательством «Альпина Паблишер» книгой Фредерика Старра «Утраченное Просвещение: золотой век Центральной Азии от арабского завоевания до Тамерлана» (Оригинал — S. Frederick Starr, Lost Enlightenment: Central Asia’s Golden Age from the Arab Conquest to Tamerlane, Princeton, Princeton University Press, 2013, 634 c.)

На нашем сайте вы можете прочитать также введение научного редактора русскоязычного издания Артема Космарского, предисловие автора, главу VI «Странствующие ученые«, главу «Ретроспектива: песчинка и раковина», а также рецензию известного специалиста по Центральной Азии Девина ДеВиза, ответ на которую приводится ниже.

Материалы из книги любезно предоставлены издательством «Альпина Паблишер», выпустившим труд на русском языке, и А.Космарским.

При всем уважении к автору эта рецензия представляется мне крайне предвзятой, начиная с первой же фразы («основательно несчастная») и далее к отрицанию каких-либо достоинств у обсуждаемой книги. Многие утверждения там голословны, и на них можно возразить только отрицаниями и предложением открыть сам труд Старра (например, «библиография не представляет никакой ценности») Вот несколько очевидных возражений ДеВизу – по сути его аргументов.

 

  1. Речь идет не о научной, а о научно-популярной книге, причем предназначенной для широких кругов образованной публики, которые о Центральной (Средней) Азии имеют самое туманное представление. И свою цель – рассказать что американскому, что русскому читателю о культурных и интеллектуальных борениях и свершениях великих людей региона – она, как мне кажется, выполняет.
  2. В духе ориенталистского пуризма (не знаешь восточных языков – кыш, самозванец, не смей судить!) ДеВиз несколько раз обвиняет Старра, что тот не приводит источники на языках региона. Что тут скажешь: да, автор уже в преклонном возрасте заинтересовался Средней Азией и не выучил арабский, персидский, пехлеви или тюркские наречия средних веков. Но он прочитал (а не просто проглядел, что видно по ссылкам) сотни переводов и исследований на всех европейских языках – и в традиции классической ориенталистики XIX века (Эдвард Браун, например), и отечественного востоковедения до- и послереволюционного периода. Он не просто не поленился прочитать десятки всеми уже забытых советских археологических и искусствоведческих сборников 1960-1980-х, но и активно применяет (и спорит) с корифеями современного западного исламоведения (Ричард Баллиет, Димитри Гутас и т.д.). Да, он цитирует Махмуда Кашгари, Бируни, аль-Газали, Рудаки и десятки других древних авторов в английском, русском и немецком переводах – но что плохого в том, чтобы опираться на мощную традицию? Ведь это и есть один из критериев адекватности академического текста. Да, кстати, Старр еще и много цитирует современных ученых региона – на туркменском, узбекском и казахском.
  3. В тексте ДеВиза выдвигается важная мысль: про ошибочное представление о XVII-XIX как о «темных веках» Средней Азии. С одной стороны, ДеВиз прав – идея о темных веках между Тимуром (или даже 1258 годом, когда татаро-монголы взяли Багдад) и джадидами – типичный европейский стереотип. С другой стороны, повторяю, целью Старра было представить регион современным образованным людям Запада, ничего не знающим о Средней Азии. Будем честны: Бируни, Ибн Сина, аль-Хорезми, аль-Фараби, Угугбек, Омар Хайам, ат-Тирмизи, аль-Газали внесли в мировую (и в исламскую) цивилизацию больший вклад, чем суфии, богословы и поэты XVII-XIX веков.
  4. Скажем так, я понимаю злой тон этой рецензии ДеВиза: он, как и небольшая, но влиятельная группа исследователей Центральной Азии (Адиб Халид, Паоло Сартори, Юрген Пол) проводит линию тотальной опоры на малоизученные местные источники (суфийские в его случае) и на критику стереотипных представлений об истории региона («мракобесный» ислам). И тут появляется книга, причем написанная человеком из лагеря «поверхностных политологов», которые в США изрядно узурпировали поле публичных высказываний о Центральной Азии и Среднем Востоке в целом – и тут снова опять, как в XIX веке «просвещение» и «темные века»! Однако эта злость застила ДеВизу глаза. Как мне кажется: Старр не воспроизводит «легкие дихотомии» (разум-вера, прогресс-отсталость), он пытается понять духовную траекторию людей, которые как раз размывают эти дихотомии – аль-Газали и Бируни прежде всего.
  5. И последнее важное замечание: смотря из своего лагеря, ДеВиз причисляет Старра к представителям враждебной группы – «поверхностных политологов», которые пишут книги типа «Средняя Азия – между исламом и национализмом». И тут его партийность, как мне кажется, опять-таки, искажает перспективу. Книга «Утраченное Просвещение» — это пример труда из вообще другой системы: джентльменов-ученых XIX века. Она пример того, что может достичь внимательный и чуткий любитель, который хочет ярко и содержательно рассказать о том, что он любит. А заодно прочитав около 3000 книг, составив свое мнение о главных предметах спора (например, о последствиях монгольского завоевания) и пообщавшись с сотней ученых. Конечно, не обошлось без ляпов, упрощений, чрезмерной опоры на Бартольда и на явно «фольклорные» трактовки некоторых личностей: но зато, по моему мнению, удалось показать драму развития региона – от доисламской уникальной торгово-земледельской цивилизации до тимуридской «закваски» трех главных империй Нового времени. И, что важнее всего, не просто движение абстрактных идей и взятых из чужих книг концептов, но драму общения и конфликта живых людей.

 Артем Космарский, научный редактор и переводчик книги