Б.Рахимзянов. Москва и татарский мир: сотрудничество и противостояние в эпоху перемен, XV—XVI вв.

22 сентября 2016 года в Лаборатории медиевистических исследований Высшей школы экономики состоялась академическая дискуссия на тему «Московская Русь и татарский мир: модальности взаимодействия в XV– XVII вв.». В рамках семинара была представлена книга Булата Раимовича Рахимзянова (к.и.н., Институт истории АН Татарстана): Москва и татарский мир: сотрудничество и противостояние в эпоху перемен, XV—XVI вв. СПб.: Евразия, 2016. Публикуем отчет, который подготовлен сотрудниками ВШЭ.

«В самом начале выступления автор книги предупредил, что целью заседания будет не представление тезисов его исследования, но попытка коллективного рассуждения на некоторые темы, которые были представлены в качестве повестки встречи.

Вместо введения к дискуссии Булат Раимович объяснил, что при выборе темы взаимоотношения Москвы и татарского мира в XV-XVI вв. он руководствовался следующими мотивами:
1) По его мнению, в учебниках по истории существовала лакуна после 1480 г. (стояние на р. Угре), вследствие чего дальнейшая судьба наследников Золотой Орды остается неясной;
2) Существующая в Татарстане литература по этой теме имела националистическую окраску, что свидетельствовало о предвзятости исследователей при освещении определенных событий.
Заполняя обнаруженные лакуны и стремясь к объективности изложения материала, Булат Раимович попытался ответить на следующие вопросы:
-Каково было участие Московского государства в борьбе за наследие Орды?
-Как эволюционировал статус Москвы в Орде за XV-XVI вв.?

-Было ли Московское государство внешним или внутренним игроком в системе наследников Улуса Джучи?

Поскольку большинство из присутствующих исследователей уже ознакомились с выводами монографии, Булат Раимович не стал повторяться и начал рассуждать на предложенные в повестке заседания вопросы.

1) Плоды науки: какие из расхожих представлений об отношениях Московии с исламским миром устарели?

Докладчик представил несколько, на его взгляд, самых очевидных представлений, которые необходимо пересмотреть с учетом тех результатов, которые достигли историки, применяя новые методы при работе с источниками.

А) Образ Москвы как «жертвы» Орды.

Булат Раимович настаивает на том, что монголы/татары в то время не воспринимались как однозначные враги – не было всепроникающего антагонизма между Москвой и татарским миром, хотя взаимодействие этих двух миров также нельзя назвать союзом (на чем настаивали Л. Гумилев и Э. Кинан). Скорее, эти отношения можно было бы охарактеризовать как вынужденное сотрудничество, хотя с точки зрения искренности эти два мира друг друга не принимали.

Б) Корректировка времени «освобождения от ордынского ига»
В историографии встречаются разные даты, которые историки называют ключевыми в борьбе Московского государства за независимость от ордынских захватчиков:
-1380 г. (Куликовская битва);
-1480 г. (стояние на р. Угре);
-1552-1556 гг. (русско-казанская война);
-1700 г. (документальное закрепление отказа от дани) и т.п.

Автор склоняется к 1552-1556 гг., но настаивает на том, что этот вопрос дискуссионный, и его необходимо разрабатывать.

В) Нельзя говорить об однозначном распаде Орды в XV в. Неизвестно, были ли кланы после распада Орды независимы друг от друга, или они потеряли связи.

Г) Политический вес московского правителя в позднезолотоордынском мире: каков он в реальности? В источниках?

Д) Летописи – неадекватный для позднезолотоордынской проблематики источник. Лучше обращаться к материалам многочисленных посольских книг, которые обладают более релевантной информацией.

Е) Личностный фактор vs «объективные методические условия»/ «развитие производительных сил» — вопрос о подходах к изучению проблемы взаимоотношения татарского мира и Московского государства.

2) Каково было отношение к исламу православного духовенства Московской Руси?

Докладчик, признавая недостаточность своих знаний по этому вопросу, сослался на работы Эдварда Кинана, в которых упоминалось, что православное  духовенство выполняло в обществе роль цензора и преследовало цель – вырвать любое благосклонное отношение к татарам в умах людей (что согласовалось с внутренней целью – обращение язычников в христианство).

3) За пределами государственной политики: какими видело мусульман и ислам старомосковское общество?
Опять же ссылаясь на недостаточную компетенцию для развернутого ответа, Булат Раимович все же предложил вспомнить отношение знаменитого путешественника Афанасия Никитина к исламу и мусульманам. Как известно, он был прагматичен, поэтому допускал возможность сотрудничества.

Но в целом отношение в обществе, скорее, было отрицательным, т.к. общий контекст завоевания Руси татаро-монгольским игом оставляло чувство взаимной неприязни.

4) Как смотрелась Московия из Казани и Астрахани в XVI веке?
Докладчик привел в качестве примера цитаты из сочинения Шерифи Хаджитархани (последнего сейида казанского ханства) «Зафер наме-и Вилайет-и Казан», которое было посвящено событиям второй половины 1540х гг. Шерифи Хаджитархани в отношении Московского государства применяет следующую стратегию: «прикидываться друзьями» с Москвой и «быть… притворно равнодушными с врагами».

 Возвращаясь в конце вступления к центральному вопросу дискуссии «Москва и «татары»: смена векторов взаимодействия в XV — XVI вв.», Булат Раимович еще раз подчеркнул, что прежде всего необходимо избавиться от политической предвзятости (ангажированности), чтобы выводы исследований были приближены к реальности. Взаимодействие между Москвой и татарами, хоть и вынужденное, но все же было, и на этом необходимо акцентировать внимание.

На вопрос «Кем было Московское государство» в политике Улуса Джучи?»докладчик уверенно отвечает: внутренним игроком. Между этими мирами было много отличий, но на уровне фактических действий можно признать это государство – государством позднезолотоордынского периода. На формальном уровне оба государства не хотели признавать друг друга: татары помнили о том, что Москва когда-то была захвачена их предками, но в Москве правила уже другая династия, которая сформировала новое отношение к своему прошлому – московские правители приняли за факт, что завоевания никогда не было.

Наиболее продолжительной и содержательной частью заседания оказалась академическая дискуссия, в которой многие участники высказали свои замечания и наблюдения относительно монографии Булата Раимовича.

Максим Владимирович Моисеев (Музей Москвы) поставил под сомнение возможность говорить о единстве татарского мира, которое было заявлено уже в названии монографии. Он напомнил, что существовал конфликт «внутри единства», о чем свидетельствуют посольские книги, в которых указано, что кочевники с подозрением относились к татарским городам, а, к примеру, между жителями Казани и «пришлой элитой» существовало определенное напряжение.
Также Максим Владимирович не согласился с концепцией «позднезолотоордынского периода», настаивая на том, что в указанный период произошли качественно новые изменения, поэтому о континуитете не может быть и речи. Взамен он предложил термин «пост-золотоордынский период», который как раз указывает на разрыв традиции.

Далее продолжил Александр Вадимович Виноградов (ИРИ РАН), который обратил внимание на то, что внутренняя борьба между наследниками Золотой Орды – это не попытка решить вопрос «кто главнее?» (т.е. чьи претензии на наследование традиции легитимны), но прежде всего борьба за существование и за безопасность. Таким образом, выражаясь современными терминами, в XVI в. развернулось геополитическое столкновение за ресурсы, за возможность кочевать, за пропитание и т.д.   Размышляя на тему борьбы за гегемонию как внутри наследников Золотой Орды, так и в их взаимоотношениях с Москвой, Александр Вадимович призвал докладчика от теоретических изысков обратиться к реальной истории – к борьбе за выживание в пост-ордынском мире.

Выступил со своими замечаниями также Николай Михайлович Рогожин (ИРИ РАН), который отметил как глобальность избранной докладчиком темы, так и некоторую поспешность при ее раскрытии. Он призвал всех присутствующих специалистов посмотреть на более широкий контекст взаимодействия христианского и мусульманского миров, которые прочитываются в истории связей между наследниками Золотой Орды и Московским государством.

Дополнил ряд выступлений коллега из СПбГУ Михаил Александрович Несин, который предложил пройтись по линии религиозных различий: он обратил внимание на то, что отношение московского общества к татарам было более спокойное (чем в регионе), т.к. жители столицы чаще видели их среди служилой части населения.
В заключительной части конференции участники дискуссии пришли к выводу, что тема взаимоотношения татарского мира и мира Московского государства значимая, что ее необходимо разрабатывать дальше, дополняя важными (но до сих пор не осуществленными) исследованиями по изучению текстов XVI в., в которых  отражен взгляд московского общества на русско-татарские взаимоотношения, в том числе в вопросах взаимодействия религий и интегрирования иноверцев в среду жителей Московии.»
Отчет подготовила Полина Василенко