Из России в Мекку: хаджж как опыт социокультурного пограничья

H.A. Нефляшева

(Опубликовано в журнале «Pax Islamica. Мир ислама», №1 (1) за 2008 год)

Проблематика «перехода» и «пограничья», относительно новая для отечественной культурологии, в которой «переход» осмысливается как универсалия, охватывающая все уровни культуры — от субъекта культуры до всей смысловой целостности, как особое сочетание хаоса и конструирования, дает принципиально новые возможности для анализа традиционных исторических сюжетов, позволяя значительно расширить смысловое поле их значений.

В ряду таких явлений, дающих материал для применения новых подходов, находится хаджж — мусульманское паломничество в святые города ислама Мекку и Медину из Российской империи в конце XIX — начале XX в.

Источники, на основании которых возможно такое исследование, исходят из внешнеполитических ведомств Российской империи -это переписка, отчеты, отзывы министерства иностранных дел, посольства в Константинополе, консульства в Джидде. С другой стороны, конец XIX в. отмечен появлением единичных источников, написанных мусульманами — это отчет штабс-капитана А. Давлетшина, командированного с секретной миссией в Хиджаз в 1898 г. для оценки потенциальной опасности хаджжа для Российской империи, а также недавно опубликованные путевые заметки мусульман из различных регионов. Несмотря на различные обстоятельства написания этих материалов, разный уровень информационной отдачи, их безусловная ценность заключается в том, что они позволяют воссоздать «взгляд изнутри», объективно отличающийся от подходов к этому вопросу русских чиновников, профессионально занимавшихся организацией хаджжа, и невозможный у них.

Мусульманская культура в Российской империи в ее поволжском, крымско-татарском, северокавказском и среднеазиатском вариантах, имеющих бесконечное множество субвариантов, складывалась и развивалась в ощущении себя в условиях пограничности с православием.

Выстроенная к началу XX в. система взаимоотношений Центра с мусульманскими регионами, в которую были вписаны созданные Духовные управления-муфтиаты как органы государственного контроля за духовной и гражданской жизнью мусульман империи, шариатское судопроизводство, своеобразно адаптированное имперским судопроизводством, институт вакуфной собственности, система мусульманского образования и сами мусульманские элиты, сконструированные как сословие, была системой сдержек и противовесов.

Предложенные границы развития создавали новый тип взаимодействия империи с мусульманами, в котором лояльность православной империи не была противопоставлена этнической и религиозной самоидентификации мусульман. А.В. Елисеев, русский врач и путешественник конца XIX в., наблюдая за утренней молитвой среднеазиатских хаджжи на пароходе, направлявшемся в Джидду, среди пассажиров которого были и хаджжи из России, писал: «Кроме турок, египтян и немногих персов, среди пассажиров нашего парохода находились арабы различных стран Востока, сирийцы, алжирцы, два марокканца, один курдский ага, шейх из Фецуана, нубийцы, галласы, негры различных национальностей, такруры из Судана и, наконец, целая группа русских мусульман. Среди последних были паломники с Кавказа, Средней Азии и несколько приволжских татар, одетых в знакомые нам одеяния и пересыпавших свою тюркскую речь обильными русскими словами… Прислушиваясь к громко и отчетливо выговариваемым словам молитвы и фэтвы, я ясно услышал, что наши мусульмане молились за здоровье Русского Царя. Имя «Искандер» (Александр), с титулом падишаха, неоднократно слышалось в их молитве, и я сожалел, что мое малое знакомство с турецко-татарским языком не позволило мне уразуметь содержания всей этой любопытной фэтвы. Несомненным было только одно, что полудикие азиаты, наши недавние враги, начавшие новую жизнь под властью России, молились за нашего Царя».

Очевидно, что «пограничность» мусульманского сознания как ощущение себя между культурами формировалась также в условиях одновременного следования и воспроизводства арабской письменной традиции как маркера религиозной принадлежности («Когда исчезает арабское письмо, отсутствуют предпосылки для существования самой культуры ислама», — пишет современный ученый Ш. Шукуров) и необходимости освоения кириллицы и русского языка для успешного социального продвижения.

В этой системе хаджж — мусульманское паломничество — занимал особое место. В культурном сознании самих мусульман хаджж являлся их религиозной обязанностью, единственным ритуалом ислама, активизирующим религиозно-мифологический опыт, сближающий идеальное и земное. Хаджж мыслился духовным и телесным возвращением к Единому Творцу, к истокам своей истинной сущности, рубежным этапом и реализацией личных амбиций, испытанием в укреплении веры, терпения, обретением мудрости. (Далее — оригинал статьи в PDF)